С критических позиций рассматриваются некоторые представления в современных публикациях о морской экологии тихоокеанских лососей (Oncorhynchus spp.), которые утвердились еще во второй половине прошлого столетия. Они касаются абсолютизации значения температуры на поверхности моря в распространении лососей и при формировании урожайности их поколений, выводов о дефиците пищи (особенно в зимний период) и жесткой конкуренции за нее, «подавлении» горбушей других видов лососей и собственных смежных поколений, ограниченности экологической емкости океанической субарктической пелагиали для лососей, нарушении структуры эпипелагических сообществ экосистем Северной Пацифики в связи с искусственным воспроизводством кеты и т.д. Большую часть этих представлений не подтвердили многолетние комплексные экспедиции ТИНРО-центра, которые в дальневосточных морях и сопредельных водах Северной Пацифики были начаты в 1980-е гг. и продолжаются в настоящее время. Они показали, что тихоокеанские лососи весьма экологически пластичные виды с более широким относительно прежних представлений диапазоном температуры обитания, способные совершать значительные вертикальные миграции, при которых они свободно пересекают температурные скачки и разнородные водные массы. Имея широкие пищевые спектры и обитая в рассеянном (некосячном) состоянии во время морского и океанического нагула, они успешно восполняют свой рацион на обширных акваториях даже с относительно невысокими концентрациями кормовых организмов (макропланктон и мелкий нектон). Биомасса всех видов тихоокеанских лососей в Северной Пацифике не превышает 4,0-5,0 млн т (в российских водах не более 1,5-2,0 млн т). В то же время биомасса прочего нектона составляет несколько первых сотен миллионов тонн. На долю лососей от потребления пищи всем нектоном в разные годы приходится в эпипелагиали западной части Берингова моря 1,0-5,0 %, в Охотском море - 0,5-1,0, в прикурильских океанических водах - менее 1,0, в восточнокамчатских океанических районах - 5,0-15,0 %. Таким образом, тихоокеанские лососи в трофических сетях субарктических вод занимают относительно скромное место. Следовательно, ни горбуша, ни кета не могут считаться ответственными за крупные экосистемные перестройки и волны численности других массовых видов нектона.
Some conceptions on marine ecology of pacific salmons (Oncorhynchus spp.), established in the second half of the last century, are discussed from critical position, as overemphasizing of the sea surface temperature influence on distribution of salmons and formation of their year-classes strength, deficiency of food (particularly in winter time) and fierce competition for food, pink salmon «suppression» over other salmon species and own adjacent generations, limited carrying capacity of the Subarctic zone for salmons, distortion of the epipelagic communities structure in the North Pacific by mass artificial reproduction of chum salmon, etc. Most of these ideas have not been confirmed by the data of long-term monitoring in complex marine expeditions conducted by Pacific Fish. Res. Center (TINRO) in the Far-Eastern Seas and adjacent North Pacific waters since the 1980s till nowadays. The data show that pacific salmons are very ecologically plastic species with wide temperature range of habitat. Salmons are able to considerable vertical migrations crossing easily the temperature gradient zones and different water masses. They have wide feeding spectra. Migrating dispersed, they successfully get their ration, even in vast areas with relatively low concentration of prey (macroplankton and small nekton). Total biomass of all species of pacific salmons in the North Pacific does not exceed 4-5 million tons (1.5-2.0 million tons in the Russian waters), whereas the stocks of other mass species of nekton are hundreds of millions of tons. The salmons consume 1.0-5.0 % of the total consumption by nekton in the epipelagic layer in the western Bering Sea, 0.5-1.0 % in the Okhotsk Sea, 5.0-15.0 % at East Kamchatka, and less than 1 % in the Pacific waters at Kuril Islands, So, the role of pacific salmons in trophic nets of the Subarctic waters is rather moderate. Therefore, neither pink salmon, nor chum salmon can be seriously considered as the species responsible for reorganization of large ecosystems and fluctuating of other mass nekton species.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.