Исследования по питанию рыб в восточной части Берингова моря проводились в теплый период (2003-2006 гг.) и в холодный (2007-2012 гг.). В теплый период наблюдалось доминирование мелкой и средней фракций планктона, составляющих кормовую базу для сеголеток минтая, песчанки, мойвы. У сеголеток минтая (5-10 см) на долю копепод приходилось 41,5 % массы пищи, сельди - 48,3 %, песчанки - 71,7 %. В то же время сеголетки минтая, песчанки, мойвы являлись пищей для годовиков минтая (75 % массы пищи), сельди (55-82 %), трески (40-79 %) и других рыб. В холодный период отмечалось увеличение биомассы зоопланктона за счет видов и групп крупной фракции: сагитт и копепод, эвфаузиид, гипериид и птеропод. На долю копепод приходилось 40-45 % массы пищи в рационах сеголеток минтая, мойвы - 32-34 %. Эвфаузииды доминировали в пище годовиков минтая (51 %), сельди (36-46 %) и др. Холодноводные гиперииды были отмечены в рационах крупного минтая (24 %), сеголеток трески (9-18 %) и сельди (9-11%) . Рыбная составляющая рационов значительно сократилась. Несмотря на значительное сходство рационов, интенсивность питания сеголеток минтая и других рыб была высокой. Средние ИНЖ составили 150-200 ‱ у сеголеток и годовиков минтая. Высокие средние ИНЖ были также у сеголеток трески - 200-250 ‱, песчанки - 200-258, сельди - 302, молоди северного одноперого терпуга - 178-250 ‱. В холодные годы ритм суточного питания сеголеток минтая характеризовался тремя максимумами: около полудня, вечером и ночью - 179, 213, 204 ‱. Суточный пищевой рацион сеголеток минтая по доле свежей пищи в желудках был оценен в 7,01 % массы тела. В теплые годы на период с 7 до 24 час рацион составил 5,85 % плюс переваренная пища за ночь (0,87 %) - 6,72 %.
Feeding of fish juveniles in the eastern Bering Sea is investigated for the periods of 2003-2006 considered as relatively «warm» and 2007-2012 considered as relatively «cold». Small- and medium-sized zooplankton was the dominant prey in the 2003-2006, in particular copepods prevailed in the food of walleye pollock (41.5 %), pacific herring (48.3 %), and sand lance (71.7 %) juveniles, which in turn were the prey for pollock, herring and cod yearlings and other predators. On the contrary, large-sized zooplankton was more abundant in the 2007-2012, so arrowwarms ( Sagitta sp.), large-sized copepods (in particular Calanus marshallae ), euphausiids (mainly Thysanoessa raschii ), hyperiids, and pteropods were the prey for young fish: C. marshallae - for juveniles of pollock (40-45 % by weight) and capelin (32-34 %), Th. raschii - for yearlings of pollock (51 %) and herring (36-46 %), cold-water hyperiid T. libellula - for adult pollock (24 %), juvenile cod (9-18 %) and juvenile herring (9-11 %), whereas portion of fish in the diets was insignificant. In the warm period (2003-2006), juvenile pollock, herring, sand lance and capelin were zooplankton-eaters with the diets similarity 67 %, while yearlings of pollock and juveniles of cod, herring, sandfish, and atka mackerel were fish-eaters preying upon pollock juveniles. In the cold period (2007-2012), the diets of juvenile pollock, juvenile and adult capelin, and juvenile sand lance were also similar at 85-70 % but they preferred large-sized copepods and euphausiids ( C. marshallae and Th. raschii ), while yearlings of pollock, yearlings and adults of herring, and juveniles of sand fish and cod had the diets of 70 % similarity with Th. raschii prevalence. Feeding intensity was high for all species: the mean stomach fullness was 150-200 ‱ for pollock juveniles and yearlings, 200-250 ‱ for cod juveniles, 200-258 ‱ for sand lance juveniles, 302 ‱ for herring juveniles, and 178-250 ‱ for juvenile atka mackerel. The fullness had diurnal rhythm with three peaks: at noon - up to 179 ‱, in evening - up to 213 ‱, and at night - up to 204 ‱ (the data for walleye pollock juveniles in «cold» years only). Daily food ration of juvenile pollock is estimated as 6.7 % of its body weight in the «warm» years and 7.0 % in the «cold» years.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.